The following text is not a historical study. It is a retelling of the witness’s life story based on the memories recorded in the interview. The story was processed by external collaborators of the Memory of Nations. In some cases, the short biography draws on documents made available by the Security Forces Archives, State District Archives, National Archives, or other institutions. These are used merely to complement the witness’s testimony. The referenced pages of such files are saved in the Documents section.

If you have objections or additions to the text, please contact the chief editor of the Memory of Nations. (michal.smid@ustrcr.cz)

Виктория Врублевская Viktoria Vrublevskaya (* 1972)

• 1972 — родилась в Киеве в семье артистов балета ансамбля им. Вирского

• 1990 — окончила Киевское хореографическое училище и вышла замуж за сокурсника, танцовщика балета Евгения Врублевского

• 1990—1993 — работала в кордебалете Киевского театра оперы и балета

• 1993—1995 — артистка Пражского камерного балета

• 1995—1997 — солистка театра в Усти-над-Лабем под руководством Ондрея Шота

• 1998—2015 — артистка балетной труппы театра «Латерна магика» в Праге. Вместе с мужем основала международный фестиваль балета «Аве Богемия»

• 2015 — завершила танцевальную карьеру

• с 2014 — активно выражает гражданскую позицию в связи с российской агрессией против Украины

• с 2022 по сегодняшний день — занимается волонтерской помощью украинским беженцам в Чехии; преподаватель современного и классического балета; директор пражского международного фестиваля балета «Аве Богемия»

Виктория Врублевская (род. 1972, Киев) — украинская артистка балета, чья жизнь и карьера отражают путь советского человека искусства через границы систем и государств к собственной идентичности и мировому признанию. Дочь ведущих солистов ансамбля имени Вирского, выпускница Киевского хореографического училища, она с мужем, танцовщиком балета Евгением Врублевским, прошла путь от нищенских зарплат в Киевском театре оперы и балета в 1990-х до статуса признанных артистов в Чехии и Европе.

Ее свидетельства раскрывают механизмы советской культурной дипломатии, цену зарубежных гастролей, быт балетной труппы и личный опыт столкновения с тоталитарной системой, а затем — с полномасштабной войной РФ против ее родины.

Родители: балет как семейное призвание

Виктория Врублевская (урожденная Гаченко) родилась 17 мая 1972 года в Киеве, Украинская ССР, в семье профессиональных артистов балета.

Ее мать, Лариса Александровна Гаченко (урожденная Малышева; 1949—2009), родилась в Риге. Ее родители, Ольга и Александр Малышевы из Украины, они оказались в Латвии во время войны. После войны в Риге родилась Лариса. Александр работал водителем в военном городке, Ольга, будучи портнихой, шила для жен генералов. Лариса окончила Рижское хореографическое училище, вышла замуж за украинского балетного танцовщика и переехала к мужу в Киев, где стала артисткой Заслуженного академического ансамбля танца Украины имени Павла Вирского.

Отец, Виктор Михайлович Гаченко (1948), родился в Киеве в семье, не связанной с искусством. Его мать, Екатерина Самойловна Гаченко (урожденная Васильковская), работала на заводе «Коммунист». Ее первый муж погиб в первые дни войны. В конце войны она вышла замуж за Михаила Гаченко, но после рождения сына ее муж уехал на заработки на Север, и супруги развелись. Екатерина Самойловна поддержала увлечение сына танцами. Виктор Гаченко стал артистом ансамбля имени Вирского, а впоследствии — выдающимся балетмейстером.

Билингвальное детство в мире балета

Большая семья Гаченко жила в киевском частном секторе на улице Новопечерской: несколько их домов были объединены общим двором и садом, где проживало четыре поколения семьи. После сноса частного сектора их расселили по отдельным квартирам в панельных многоэтажках. Виктория жила с родителями и бабушкой Екатериной.

Она посещала украинский детский сад, с детства свободно владела украинским и русским языками. Бабушка Екатерина поддерживала в семье украинские традиции: отмечались народные праздники, пелись украинские песни.

Родители матери переехали из Латвии в Украину и поселились в городе Бровары под Киевом: бабушка Ольга жаловалась, что «латыши русских не любили». Бабушка-портниха сшила для Вики индивидуальную школьную форму, что вызывало нарекания со стороны учителей и одноклассников [в контексте унификации внешнего вида в советской школе].

Родители Виктории развелись и создали новые семьи, но отношения между всеми были всегда хорошими. Из-за попеременных гастролей родителей Вика жила то с матерью, то с отцом. Значительную часть детства она провела за кулисами на их репетициях в балетных залах Киевского театра оперы и балета и Киевской филармонии, где работал ансамбль имени Вирского. «Я обожала свое детство», — признается она.

Осознание правил системы: партия, доносы, КГБ

В детстве и ранней юности у Виктории не было никакого недовольства жизнью в СССР — ее мир был наполнен красками театральной жизни. В школе она была активной ученицей: старостой класса, пионеркой, затем комсомолкой.

Критическое восприятие советских реалий начало формироваться примерно к 15 годам. В этом возрасте она стала понимать, из чего складывается карьера ее родителей-артистов и как достигается семейное благополучие. Для нее открылось влияние политической системы на профессиональную жизнь.

Чтобы иметь право на зарубежные гастроли, ее родители были вынуждены состоять в Коммунистической партии. В ансамбле существовала жесткая конкуренция за возможность выезда за границу, что сопровождалось доносами друг на друга. Родители, по ее словам, «старались быть безукоризненными».

На всех зарубежных гастролях с ансамблем всегда присутствовали сотрудники КГБ. После случаев, когда артисты балета Р. Нуреев, М. Барышников и А. Годунов во время зарубежных поездок попросили политического убежища, тщательно следили, чтобы артисты не общались с местным населением. Когда артист из ансамбля имени Вирского нарушил этот запрет, весь коллектив был наказан: на два года они стали невыездными.

«Аромат духов из зрительного зала»: контрасты зарубежных гастролей

Профессия артиста балета в СССР была престижной — одной из немногих, дававших легальную возможность выезжать за границу и видеть мир. Родителям Виктории удалось побывать на гастролях в США и всей Европе. «Мама говорила, что, когда открывался занавес, чувствовался сильный аромат духов, который шел из зрительного зала на сцену. Была огромная разница, как люди одеты».

Финансовые условия таких поездок были строго регламентированы. Артисты не получали гонораров от иностранных импресарио — их забирала советская организация «Госконцерт». Вместо этого им выдавались суточные, около 50 долларов в день. Эти деньги не тратили на текущие нужды, а копили для покупки дефицитных товаров (техники, одежды), которые затем можно было продать или использовать в СССР. Чтобы экономить, на гастроли брали с собой большое количество консервов, которые вся семья собирала в дорогу.

Такая стратегия позволяла родителям за одну успешную поездку купить, например, автомобиль, что было недостижимо для большинства советских граждан, копивших на машину годами.

Несмотря на тяжелый график репетиций и выступлений, артистов вывозили на экскурсии. Родители делились с Викторией впечатлениями от музеев и от Ниагарского водопада.

Некоторые гастроли, однако, были тяжелыми и невыгодными — например, «по обмену» в Китай и Северную Корею к «друзьям-коммунистам». Там не платили суточные, а только кормили шесть раз в день. Отказ от еды по восточному обычаю считался неприличным, из-за чего артисты полнели. Передвижение по стране строго контролировалось: трассы охранялись советскими военными, перемещаться можно было только в составе коллектива. Публика, по воспоминаниям, встречала советский балет восторженно, их приветствовали толпы наряженных детей с флажками. Все это родители эмоционально рассказывали дома.

«Вы представляете лучший коллектив»

Художественный руководитель ансамбля Павел Вирский строго следил за тем, как выглядят артисты. По воспоминаниям Виктории, он настаивал на безупречном виде: «Вирский уделял этому много внимания. Ему очень нравилось, когда женщины хорошо одевались, были причесаны, накрашены. Он всегда говорил: вы представляете лучший коллектив нашей республики».

Это требование было частью профессиональной дисциплины и способом поддержания престижа ансамбля как на сцене, так и в повседневной жизни, особенно во время зарубежных поездок.

Детство на летних гастролях

Виктория проводила летние каникулы, сопровождая родителей на гастролях. В то время, когда московские балетные коллективы уходили в отпуск, ансамбль имени Вирского выступал для иностранных туристов («Интуриста») в Московском концертном зале имени Чайковского, а затем на курортах Крыма. Коллектив давал концерты в престижных залах Феодосии, Ялты и Евпатории.

По ее воспоминаниям, все артисты брали с собой детей, и эти поездки были наполнены ощущением общей радости и веселья.

Украинский танец в советской обойме

Распределением зарубежных гастролей советских артистов полностью ведал московский «Госконцерт». В первую очередь за границу отправлялись российские коллективы: ансамбль Моисеева, «Березка», Красноярский ансамбль танца. Коллективы союзных республик, такие как ансамбль Вирского (Украина), «Жок» (Молдавия) или балет Сухишвили-Рамишвили (Грузия), получали возможность выезда только после заполнения графика ведущих российских трупп.

Репертуар ансамбля Вирского состоял из двух ключевых частей. Основу составляла масштабная программа украинских народных танцев. Вторая часть включала политические постановки, созданные в рамках советской идеологии.

Виктория вспоминает номер «Сестры-голуби», где каждая танцовщица олицетворяла союзную республику. «В центре, естественно, была Россия, а потом уже постепенно к ней добавлялись другие девочки. Первые две, кто появлялся, — это была Украина и Белоруссия. Потом остальные республики, как Казахстан, Средняя Азия. Уже ближе к концу номера появлялись три Балтийские республики. Номер поставлен с точки зрения хореографии гениально».

Особое впечатление на нее производил номер «Мы помним», поставленный на музыку песни «Люди мира, на минуту встаньте». «Без слез я его смотреть не могла, даже в детстве... И хотя этот номер был сделан по заказу, его качество перебивает абсолютно все политические или партийные пропагандистские задачи. Он действительно был сделан с огромным уважением к людям, погибшим во время Второй мировой войны. И артисты исполняли этот номер потрясающе».

«Мы были просто нищие»: старт карьеры в 1990-е

Виктория окончила Киевское хореографическое училище. Ее мужем стал сокурсник Евгений Врублевский, с которым они учились вместе с десяти лет. После свадьбы молодожены жили с родителями Евгения.

Оба стали артистами Киевского театра оперы и балета. Виктория танцевала в кордебалете, а Евгений быстро сделал карьеру солиста: уже через два месяца после начала работы он дебютировал в партии Париса в балете «Ромео и Джульетта», а затем исполнил ведущие партии, включая Ромео, Спартака и Ферхада в «Легенде о любви».

Несмотря на профессиональный статус, их материальное положение было крайне тяжелым. Виктория вспоминает: «Восемь лет ты отучился, ты профессионал, ты вышел на работу, и у тебя зарплата настолько низкая, что ты не можешь позволить себе даже каждый день где-то в столовой пообедать. Я не говорю ни о каких ресторанах. То есть мы были просто нищие. Благодаря тому, что мы жили в Киеве и у нас в каждом районе по бабушке, это было наше спасение: дома позавтракал, на обед к бабушке Кате один день, к бабушке Зосе второй день».

Ситуация стала исправляться благодаря зарубежным гастролям: «И нам с Женей на гастроли уже вся семья тоже собирала тушенку. Сумки эти невозможно было поднять. Сейчас это звучит просто чудовищно — а в тех реалиях люди жили и выкручивались все время».

Благодаря суточным от зарубежных поездок и строгой экономии на всем, в том числе на еде во время гастролей, им удалось разменять квартиру родителей Евгения и с доплатой приобрести собственную квартиру.

С банкой меда и пеленками: начало в Праге

Во время гастролей Евгений прошел просмотр в Национальном театре Праги. Художественный руководитель балетной труппы Властимил Гарапес пригласил его в труппу театра, и Евгений переехал в Чехию.

В Киеве Виктория родила их дочь Анастасию и уже через пять месяцев, в сентябре 1993 года, с ребенком и своей матерью приехала к мужу в Прагу. «Мы приехали с одной сумкой, в которой были пеленки и трехлитровая банка меда».

Виктория сразу начала пробоваться в театрах. В труппу Пражского Камерного балета ее принял хореограф Павел Шмок. Виктория вспоминает с огромной благодарностью, как о ней заботились: «Они сделали все, что было в их силах, чтобы нашу жизнь сделать лучше. Потому что нужно было решать вопросы: как оформить на работу, как выплачивать зарплату человеку, у которого нет разрешения на работу, где жить этому человеку, как его брать на гастроли».

Первые два года в Праге были действительно трудными. Врублевские жили в общежитии Национального театра в районе Ржепы, с трудом дотягивая от зарплаты до зарплаты. Мама готовила пирожки с картошкой и рисом — не с мясом. «У нас вечно тушились почки, от которых был сильный запах по всему общежитию — но они стоили копейки, и это был белок». 

Постепенно, обживаясь, они начали получать дополнительные предложения по работе. Одной из таких «халтур» стал летний балетный спектакль в Вальдштейнском саду, приуроченный к возвращению на постаменты бронзовых статуй. Евгений исполнял роль одной из скульптур. «Женя играл обнаженным. Его перед выступлением красили в зеленый цвет. Грелись, естественно, фернетом — июньские вечера были прохладные. Но тем не менее это была возможность заработать на дорогу домой, туда и обратно. И решить какие-то вопросы насущные, денежные».

«Багаж, который мы пронесли через всю жизнь»: годы с Ондреем Шотом в Усти

Виктория и Евгений приняли предложение словацкого балетмейстера Ондржея Шота и стали танцорами театра в Усти-над-Лабем, где он возглавлял балетную труппу. Эти два года, по воспоминаниям Виктории —профессиональный багаж, который они пронесли с собой потом через всю жизнь: они освоили технику модерн-танца Хосе Лимона, которой с ними интенсивно занимался Шот.

В этом театре Виктория стала солисткой наравне с Женей, а балетмейстер делал для них совместные номера. В балете «Я нагим пришел на свет» Евгений танцевал Смерть, а Виктория — Жизнь. Шот их сделал солистами масштабного проекта «Кармина Бурана», с которым они гастролировали по Европе и в Бразилии. 

Художественный руководитель активно заботился о бытовых условиях артистов: жили в просторных квартирах с низкой арендной платой.

Вместе с Евгением Врублевским балетмейстер ездил в Киев, приглашая на контракты в Чехию выпускников Киевского хореографического училища и солистов Киевской Национальной оперы. Он также набирал артистов в России, в частности из Воронежа. Из 25 членов труппы 20 были выходцами из Украины и России.

«Латерна магика» и завершение карьеры

Виктория и Евгений прошли просмотр в труппу пражского театра «Латерна магика». Художественным руководителем балета театра в то время был француз Жан-Пьер Авиот. После просмотра он пригласил их в труппу: Евгений стал ведущим солистом, Виктория танцевала в кордебалете.

Условия эксклюзивного контракта были, по чешским меркам, хорошими, например, им оплачивали две поездки домой, в Киев, за год. «Жан-Пьер Авиот был звездой французского балета, звездой коллектива Ролана Пети, и именно так он видел отношение к артистам балета. После его ухода все изменилось в худшую сторону».

По наблюдениям Виктории, особое уважительное отношение к артистам балета в чешскую среду привнесли именно иностранные руководители. Хотя у директора Пражского камерного балета Йиржи Опилы и сценографа Йозефа Свободы в «Латерне магике» были традиции поклоном встречать артистов на фуршете — вся остальная театральная среда, по ее словам, оставалась местечковой. 

В 2009 году Евгений перешел в пражскую Государственную оперу. Виктория осталась в «Латерне магике» и завершила танцевальную карьеру в 2015 году. Параллельно она окончила курсы экскурсоводов и проводила экскурсии по Праге и Чехии.

Вместе с Евгением в 2009 году они стали основателями международного балетного фестиваля «Аве Богемия».

«Вы хотите сказать, что меня нет?»: осознание войны с 2014 года

События «Оранжевой революции» 2004—2005 годов в Украине Виктория поначалу восприняла скептически. Прожив годы в Чехии, она сравнивала траектории развития двух стран: «Я видела, как растет уровень жизни и политический разум народа в Чешской республике, которая после Бархатной революции восстанавливалась и становилась на путь истинный. И что происходило в Украине? Меня злило побратимство, кумовство, коррупция, беспорядок. Потому что я знала, что это очень богатая страна, украинцы невероятно трудолюбивый народ, эта страна может жить гораздо лучше — и в то же время не живет».

Переломным моментом стал отказ президента Виктора Януковича от подписания Соглашения об ассоциации с ЕС и последовавшие события Евромайдана 2013—2014 годов: «Тут уже стало понятно, что серьезно пахнет порохом. Всплыли в памяти русские дома по всей Европе, помпезные концерты русских артистов, поддерживаемые „Росатомом“, вечный лозунг „великая русская культура“, это постоянное „вы нам все обязаны“».

Аннексия Крыма Россией в 2014 году стала для нее точкой ясного осознания угрозы. Работая экскурсоводом с туристами из России, она регулярно сталкивалась с конфликтами. Однажды у храма святого Сальватора в Праге, где был растянут баннер «Путин, руки прочь от Крыма и Украины», возникла словесная перепалка с россиянами. Ей говорили: «Украинцы — это недонарод, это все выдуманное, украинский язык сфабрикован из русского вместе с польским, украинцев как народа не существует». На что она отвечала: «Вы хотите сказать, что меня нет?»

Начало боевых действий на Донбассе в 2014 году она восприняла как трагедию, отмечая, что в Киеве, однако, жизнь шла своим чередом: «У многих украинцев в те годы было притупленное ощущение войны, оно продолжалось все эти годы до полномасштабного вторжения».

«Я стала другой»: 24 февраля 2022 года

24 февраля 2022 года сообщение о начале полномасштабного вторжения пришло от свекра: «Началась война, на нас напали». Виктория вспоминает: «Первое физическое ощущение — когда сердце обрывается, и ты на секунду остаешься без этого органа. Второе — кровь невероятным образом приливает к голове: „Да как же вы смогли, сволочи?“».

У Врублевских были многочисленные профессиональные и родственные связи в России: «Начались перепалки, и мы поняли, что они действительно считают, что украинцев нужно убить».

Этот момент стал для нее личностным переломом: «Со мной очень быстро случилось затмение разума и тела. А вот здесь (на грудь) поместилась огромная нога вонючего грязного орка. Дышать я не могла. Я была в таком состоянии, в котором я не находилась никогда в жизни. И после этого состояния я уже стала другой. Я никогда уже не буду такой, как была до 24 февраля. Во мне осталась только злоба и ненависть. То, чего я никогда не ощущала в таком масштабе в себе».

«Страшно за отца в Бучанском районе»: волонтерство и разрыв связей

В первые месяцы после полномасштабного вторжения Виктория занималась волонтерской помощью украинским беженцам в Чехии. Она обратилась к своему знакомому — старосте города Ржевнице, и помогала там расселять людей, организовала детский сад для украинских детей и координировала помощь от местных жителей. По ее словам, многое удавалось благодаря готовности людей помогать.

Евгений ездил на словацкую границу, чтобы встретить и привезти в Прагу семью своего одноклассника и маму из Киева. Мама прожила у них четыре месяца, после чего, не выдержав, вернулась в Киев.

Первые месяцы войны были отмечены постоянной тревогой за отца Виктории, проживавшего в Бучанском районе. «Каждое утро со страхом звонила: жив ли. Он всегда говорил, что все нормально». Позже она узнала, что отец провел пять суток в подвале, что все окна в его доме выбило взрывной волной.

Семейные связи с Россией были разорваны. Родственники Евгения, включая двоюродного брата, которые раньше приезжали в гости в Прагу, вели «гнусные разговоры». В одном из звонков брат сказал: «Ну что, как вам? Ничего, скоро мы в Киеве пивка выпьем». После этого Евгений прекратил с ними всякое общение. «Женя всех послал, сразу и далеко. Он немногословен».

Российским танцорам, которые хотели показать в Праге на фестивале «Калинку» или «Барыню» — Врублевские отказывали. 

Граждане Чехии, часть ее балетной истории

В настоящее время Виктория и Евгений Врублевские продолжают развивать основанный ими международный балетный фестиваль «Аве Богемия» и различными способами поддерживают Украину.

Они уже давно получили чешское гражданство. Их профессиональный путь, начавшийся в Киеве и продолженный в Национальном театре, Камерном балете, театре «Латерна магика» и Государственной опере Праги, сделал их неотъемлемой частью современной истории чешского балета.